Главная » Криптовалюты и Блокчейн » Социальное предпринимательство и краудфандинг: большие планы Малого Турыша

Социальное предпринимательство и краудфандинг: большие планы Малого Турыша

07 мая 2018 11:00

Гузель Санжапова – о том, как совмещать социальные и коммерческие интересы в бизнесе

IT-инструменты, которые использует Гузель Санжапова

  • YouTube
  • Telegram
  • Instagram
  • Facebook
  • WhatsApp

За пять лет Гузель Санжапова стала символом социального предпринимательства в России, а её имя — синонимом успешного краудфандинга. Компания Cocco Bello из маленькой семейной пасеки превратилась в заметный бизнес с оборотом 16,5 млн. рублей, а Малый Турыш всё чаще называют не «умирающей деревней», а «деревней будущего». Четырежды Гузель привлекала инвестиции через краудфандинг. Весной 2018 года стартовал пятый крауд-проект по сбору средств на открытие общественного центра в Малом Турыше. О том, как совмещать в бизнесе социальные и коммерческие интересы, Гузель Санжапова рассказала Biz360.ru.

Досье

Гузель Санжапова, 29 лет, социальный предприниматель, основатель проекта  Cocco Bello. Изначально под этим брендом Гузель выпускала галстуки-бабочки, а в 2013 году запустила производство крем-мёда с ягодами. Одной из главных задач этого проекта стало трудоустройство пенсионеров в вымирающей деревне Малый Турыш Свердловской области. В проекте Coco Bello заняты 11 человек (летом — больше): помимо самой Гузель, её папы и бабушки, это работники цеха и её помощница в Москве. В ассортименте компании: крем-мёд, медовый мусс, варенье, травяной чай, чайные ложки-леденцы, подарочные наборы.

Гузель Санжапова

Почему пятый краудфандинг – особенный

Эта крауд-кампания имеет несколько принципиальных отличий от предыдущих. Во-первых, я сменила площадку: после четырех проектов на Boomstarter в этот раз мы попробовали поработать с Planeta.ru. В кампаниях на «Бумстартере» мне не хватало помощи площадки. Не устраивало, что площадка просто существует и берёт за это комиссию. Я считаю, что хороший проект выгоден обеим сторонам. На «Планете» помощи заметно больше: у них есть пиар-служба, они сами рассылают пресс-релизы, договариваются о публикациях в СМИ, у блогеров. Все работают на результат — это мотивирует. Но я понимаю, что если бы я была никому неизвестной девочкой, которая пришла делать проект на 300 тысяч рублей, возможно, такой поддержки бы и не было бы. Проектов запускается много.

Что касается условий, то если собираешь 100%, комиссия «Планеты» такая же, как на «Бумстартере» – 10%. Отличия: тут достаточно собрать 50%, чтобы проект был признан успешным – но тогда и комиссия будет больше. И есть акция: если собираешь больше 200%, то комиссия снижается – максимум до 6%.

В этом краудфанинге я впервые поставила сумму меньше, чем на предыдущем. Это связано со сменой площадки: я никогда не работала с «Планетой» и решила лучше пересобрать, чем недобрать. Поверьте, нетривиальная задача — убедить людей помочь, когда они и так видят, что проект успешен. Кроме того, с прошлой кампании прошло почти полтора года, для краудфандинга это — катастрофический срок. Ты выпадаешь из информационного поля, меняются инструменты. Онлайн стал работать хуже, приходится проводить множество офлайн-встреч.

Четыре краудфандинга Гузель Санжаповой в цифрах

  1. Собрано 454 848 рублей (порог — 150 тысяч), 396 спонсоров. Цель: сушильные шкафы для ягод, а также медогонка большего объёма.

  2. Собрано 658 950 рублей (порог – 514 тысяч), 525 спонсоров. Цель: строительство «коробки» цеха для производства крем-меда и травяного чая.

  3. Собрано 1 268 131 рубль (порог – 1 млн. рублей), 807 спонсоров. Цель: вторая очередь производственного цеха в деревне Малый Турыш.

  4. Собрано 2 104 235 рублей (порог — 2 млн. рублей), 513 спонсоров. Цель: первый этап строительства карамельной фабрики (инженерные работы, фундамент).

Наконец, основная цель этого крауда – собрать средства на строительство общественного центра в деревне. Для меня это уже история не совсем про бизнес, в ней больше социального. То есть, как и раньше, в рамках краудфандинга мы тестируем новые продукты, которые хотим запустить в производство, но всё же это больше инвестиции в социальную инфраструктуру деревни. Общественный центр – это не моё предприятие, его задачи – образование, досуг, занятость населения деревни.

Почему это всё-таки бизнес

Общественный центр должен стать основой инфраструктуры условно новой деревни — в том месте, где мы когда-то построим карамельную фабрику. Логика пятого краудфандинга укладывается в выражение «через третье колено». Первые кампании были линейными: мы собираем на строительство цеха — вот вам мёд, цех и работающие бабушки. Сейчас всё сложнее.

Когда мы получили проект карамельной фабрики и начали считать затраты, то оказалось, что производство мечты, которое мы хотим построить, стоит 20 млн. рублей. Их нет смысла собирать краудфанидингом! Второй вывод следовал из первого: если ты строишь производство за 20 миллионов, значит, вырастет штат. Кто-то будет ездить на работу из других сёл. Появятся и те, кто переедет насовсем, потому что нам нужны будут технологи, профильные специалисты, которых в деревне нет. Значит, людям нужна инфраструктура.

Детскую площадку мы уже построили, воду провели, центр более-менее благоустроили, мусор вывозится. Я стала спрашивать у людей – а что ещё надо? Они говорят: «Клуб нужен!». Но клуб, ДК в советском понимании — это же совершенно нерентабельный проект. Другое дело, если это будет пространство, которое сможет зарабатывать, и в то же время выполнять социальные цели. Так мы и придумали общественный центр, в котором будет маленькая пекарня, потому что в деревне существует продовольственная проблема. Будет место для мастер-классов, которые наши бабушки будут давать туристам. Будет пара гостиничных номеров для них. Может быть, магазинчик сувениров.

По сути, это будет площадка, которая позволит научить людей в деревне малому предпринимательству, чтобы они в будущем могли стать моими поставщиками. Я не хочу открывать свою пекарню, я хочу научить кого-то делать бизнес. Чтобы человек из деревни стал пекарем, начал печь хлеб на нашу деревню, потом на следующую, а потом — пряники, которые мы будем у него покупать в своё корпоративное предложение.

Чтобы деревня развивалась устойчиво, ты должен быть не единственным работодателем. Поскольку других желающих основать бизнес в этой деревне нет, нужно этот процесс как-то инициировать.

Гузель Санжапова

Моя задача – сформировать вокруг клуба партнёрское комьюнити: кто-то отвечает за пекарню, кто-то – за туризм. В проекте центра заложено 50 кв. м на помещение для обучения подростков: интернет-образование, какие-то курсы. Это тоже задел на будущее. Взять ту же пекарню. Это микропредприятие, которое выпекает 70 буханок хлеба в день. Здесь же подростки в рамках профориентации потихоньку будут учиться печь хлеб. А когда в новогодний сезон нужно будет произвести много пряников для корпоративных заказов, мы привлечём подростков поработать на полставки.

Что будет дальше

Пять лет назад общественный проект по поддержке деревни и наше семейное предприятие имели общие цели. Сейчас социальная часть вылилась в проект развития территорий. И общественный центр – это один из последних его этапов. Если я научу местных жителей малому предпринимательству, если у них будет инфраструктура, и если появится большая фабрика – источник рабочих мест — и деловой партнёр, то по сути останется только строить жильё для приезжих. Детсад и школа есть в соседней деревне. Всё. Этот опыт можно будет тиражировать.

Далее весь этот багаж знаний по развитию территорий я хочу упаковать в определённую модель, и через 3-4 года пойти с ней в Большой Турыш. Понять, какого сырья у них много, какие кадры там остались, что они умеют – и основать там другой бизнес, использовать знания по построению сообщества. Чтобы и эта деревня тоже не умерла.

Технически же предстоит решить тысячу вопросов. Формально общественный центр будет принадлежать мне. Строить мы его будем на земле, которую семья арендовала на 49 лет. Всего у нас 30 га: семь своих, 23 — в аренде. Пока это земли сельхозназначения. Там мы высадим смородину, малину, медоносы, перевезём пасеку. Какие-то куски придётся отмежевать и перевести в другую категорию, поскольку у нас в планах и пекарня, и общественные пространства, и туризм, и крупное производство. По этому поводу мы сейчас как раз бодаемся с местной администрацией.

Площадь общественного центра — около 270 кв. метров, два этажа, возможность добавлять модули-помещения. Архитектурный проект будет готов со дня на день, геологию и геодезию участка уже сделали. Это будет энергоэффективное строение с электрическим отоплением. Обсуждаем солнечные панели. На данный момент бюджет стройки – порядка 10 млн. рублей. Нам ещё предстоит найти инвесторов. Миллион, что мы соберём на краудфандинге, пойдёт на проект, геодезию, фундамент.

Малый Турыш

Проект рассчитывается под два материала – каркасное строительство и морские контейнеры. Контейнеры мне понравились за модульность: поставил 16 штук – вот тебе здание. Захотел сделать столярную мастерскую — добавил ещё два контейнера. Довольно дёшево, даже с учётом утепления, быстро, и внешне современно. Будет слегка напоминать Европу.

Есть ещё вариант с клееным брусом: после одного из моих выступлений директор строительной компании предложил свою помощь. В ближайшее время мы определимся с материалом и сроками: в идеале стройку надо закончить к Новому году. Зато уже точно известно, что в августе нас поддержит концертом в деревне группа «Чайф».

Общественный центр – это ещё и туризм

Туризм — очень интересное направление, но оно требует соответствующей инфраструктуры – и поэтому мы запланировали в общественном центре многофункциональное пространство, которое можно переустраивать под разные цели – например, помещение для мастер-классов или конференц-зал.

Я вижу разные туристические потоки. Во-первых, гостевой туризм, когда люди приезжают на несколько дней. В прошлом году мы тестировали очень привлекательную аудиторию — иностранцев. Партнёры из компании, продвигающей ответственный туризм, привезли в Малый Турыш сначала семью из Бельгии, потом — из Франции. Двухдневная программа включала экскурсии по деревне, производству и пасеке, барбекю-пати, русскую баню. Поскольку это был тест, мы ничего не заработали, лишь окупили расходы. Мне было важно понять, как люди будут общаться. Оказалось, пусть и через переводчика, но общение сложилось достаточно доброжелательное. Темы и ценности, в основном, одни и те же. 

Я продолжу тесты, пока не увижу чёткую экономику. В общественном центре запланировано два блока-спальни для туристов на втором этаже. Двухместный номер будет стоить 4-5 тысяч рублей в сутки. В этот сегмент я буду искать инвестиции.

Другая категория – это группы из Екатеринбурга, у которых тур выходного дня по юго-западу области. В 30 км от нас — Нижнеиргинское со своим музеем самоваров (вторая родина русского самовара). Красноуфимск, которому стукнуло уже три сотни лет. К нам в деревню они заглядывают на 3 часа — попить чай с шаньгами, сделать карамельные ложки на мастер-классе, погулять. Мне надо, чтобы общественный центр мог принять 40-50 человек одновременно с одного автобуса. Тогда это выгодно. Наш доход — около 500 рублей с человека, но вычтем из них стоимость материалов для мастер-класса, оплату труда сотрудников, экипировку. Плюс чаепитие — бабушка из дома напротив печёт шаньги.

В целом, и на группе в 20 человек можно что-то заработать, допродавая свою продукцию. Но нужно больше пространства: маленький магазинчик, где всё красиво выложено; отдельное помещение для чаепития.

CocoBello

Ещё одно туристическое направление я хотела бы запустить в следующем году — корпоративный продукт для больших компаний. По сути это тимбилдинг: два дня они брейнштормят с флипчартами в общественном центре, а ещё два дня работают в столярке или на благоустройстве. Это отдых, фан для сотрудников, которые разучились работать руками. И при этом возможность для эйчаров достичь своих целей.

Производство: новые товары

Я всегда запускала краудфандинг под выход новых продуктов, и в этот раз мы тестируем сразу два направления – косметику на основе пчелиного воска и деревянные игрушки.

У нас от пасеки остаётся много воска, который папа обычно менял на вощину — а по сути отдавал почти даром.  Мне воск было жалко — он так пахнет! — вот и допёрли до косметики. Делаем на основе воска кремы и бальзамы. Конечно, часть сырья приходится докупать – аромамасла, экстракты, масло какао, кедрового ореха.

Вы бы знали, как деревенские женщины радуются, когда варят бальзам для губ! Сказка: ты делаешь то, что всю жизнь считал роскошью

Столярные изделия – ещё одна ниша, которую мы тестируем: игрушки, подсвечники, магниты. Из этого может вырасти отдельный бизнес. У нас на предприятии есть два молодых мастера. Они делают всё – от рамок для ульев до телег и домиков пчеловода. Есть своя небольшая столярка. Я подумала: а почему бы не попробовать делать более мелкий товар. Привезла парням дизайн для деревянных зверушек в минималистском стиле. Сделали образцы.

Здесь мы тестируем сразу и производство, и рынок. Смотрим, кому это можно продать и насколько реально сделать такой продукт в деревне. Надо научить мужиков, которые делают телеги, сделать маленькую елочную игрушку, которую нестыдно будет включить в корпоративное предложение. Игрушки помогут мне допродавать мёд. Кроме того, есть ещё и ящики, в которых мы его продаём. В прошлом году я потратила на них 1,7 млн. рублей. Нормальный оборот для маленького предприятия!

CocoBello

Моя задача здесь – научить ребят делать тот продукт, который мне нужен. Создавать маленькие ИП-шечки, которые будут работать именно как бизнес. По началу это может быть аренда средств производства, если говорить про станки. Я научу их инвестировать в оборудование. Мой коммерческий интерес – вырастить для себя хорошего поставщика. Я не планирую какой-то административной консолидации этих точек, они будут связаны чисто экономически.

В июне мы предложим игрушки агентствам и начнем делать ящики к новогоднему сезону. Обнаружилась проблема с сырьём: в районе нет сухой доски. Я нашла поставщика, налаживаю логистику. Придётся докупить и дополнительное оборудование. На сегодня ключевая задача столярного производства – разработать целую линейку товаров, чтобы отбить транспортные расходы. Перевозка одного ящика до Москвы стоит примерно 60 рублей. Нужно сделать так, чтобы ящик ехал полный. Чтобы там лежало какое-то мелкое содержимое, которое ты потом допродашь.

А ещё было варенье

Обычно мы запускаем новые продукты раз в год. В конце 2016-го вывели на рынок ложки-леденцы. В 2017-м добавили земляничное варенье. Этому способствовало растущее количество сборщиков трав и ягод. В прошлом году их было 98 человек, в этом ожидаем 200.

Для местных жителей 160 рублей за поллитровую банку земляники – хорошая цена. Ты не можешь отказать людям, которые уже принесли ягоду — нужно принимать всё. Мы не замораживаем ягоду – она от этого теряет вкус и полезные свойства. Только сушим в больших сушильных машинах – на крем-мёд, ложки, травяные чаи. Конечно, остаются излишки. А землянику надо переработать в тот же день, иначе она прокиснет. Поэтому ещё весной решили: попробуем варить варенье.

CocoBello

В апреле открыли предзаказ: когда пошла ягода, варенье ждали около 150 клиентов. В целом продажи были хорошие. Варенья сварили в два раза больше, чем планировали по предзаказу.

Но были и ошибки. Во-первых, планирование. Я закладывала на варенье 20-30% от общего количества ягод, а сырья было значительно больше. Во-вторых, земляника – капризная ягода. Сильно отличается та, что сорвана на солнце, от выросшей в тени — меняется влажность, вкус, требуется разное количество сахара. Часть партии, сваренной по одному и тому же рецепту, пришлось переварить и съесть самим.

Брендинг: зачем нам зонтичный бренд

Корпоративное подарочное направление компании составляет уже половину оборота и за год должно удвоиться.  Для дальнейшего роста в этом секторе нам нужно расширить предложение. Мы и раньше это делали за счёт партнёрств – в своих наборах продавали, например, игрушки московской «Артели блаженных». Но если ты создаёшь зонтичный бренд, который привязан к территории, товар из других мест выглядит странно.

В этом году весь краудфандинг у нас забрендирован не Cocco Bello, а Малым Турышом. Это часть стратегии: выращивать себе поставщиков, которые делают конкурентный продукт, и прийти к тому, что всё твое корпоративное предложение напрямую будет поставляться из Малого Турыша. Это моя мечта.

CocoBello

Если сейчас заказать мёд, вы получите банку, на который написано Cocco Bello, но упаковка будет отсылать к Малому Турышу. Косметическая линейка, игрушки, открытки, сопровождающие материалы будут забрендированы деревней. В конце концов все будут знать, что это место, где делают мёд, карамельные ложки, деревянные игрушки и прочее. Есть вино из Тосканы, так же должен быть и мёд из Турыша.

При брендировании корпоративных заказов мы пляшем от нужд клиента. Единственное — всегда настаиваем на том, чтобы сохранялась этикетка, положенная по ГОСТу: место, состав, время производства и прочее. При этом каждому клиенту мы объясняем: ребята, это не простая банка мёда в руках и не простая ложка, за ними стоит мощная история спасения деревни. И многие клиенты говорят: сделайте специальный флаер, визитку к подарочному набору — расскажите, что мы выбрали этот мёд, потому что его сделали бабушки из Малого Турыша. То есть история и тут продаётся, и продаёт.

CocoBello

Около 80% клиентов, покупающих у нас подарки, так или иначе продвигают наше предприятие. Это тренд подарочного сегмента: всё меньше компаний хотят делать полный брендинг. Раньше мы брендировали их логотипом банку, пакет, визитку, ящик. Теперь поступает больше минималистичных запросов. И когда представитель Huawei говорит: «Мы же не производим мёд, зачем нам на нём своя этикетка?», — я очень радуюсь. Потому что 2-3 года назад просили забрендировать вообще всё.

Что в итоге с фабрикой

Прошлый крауд был завязан на строительстве карамельной фабрики. Мы собирали средства на её проектирование и частично — на благоустройство деревни. Более 200 тысяч рублей потратили на скважину питьевой воды. Добились возможности вывозить мусор из деревни. Теперь там есть площадка для сбора отходов, и два раза в неделю приезжает машина из города. Это потребовало денег, сил, терпения, долгих переговоров с администрацией. Благоустроили центр в деревне – там, где рос бурьян, теперь альпийская горка и беседка. Здесь нам помогли волонтёры, которые приехали в деревню на средства президентского гранта.

Что касается проекта фабрики, то он готов, хотя сейчас мы уже планируем здание не на 1200 кв. метров, а на 1500. Подсчитав, что строительство предприятия обойдётся в 20 млн. рублей, я начала ходить по инвесторам, однако, никто не захотел вкладывать 20 миллионов в деревню и сельхозпроизводство. Потапенко мне и вовсе сказал: «голову в гильотину суёшь». Я подумала: ну, ок, я ещё не доросла до того, чтобы сделать пять звонков и собрать 20 миллионов. Значит, нужно нарастить оборот основного бизнеса, чтобы эти 20 миллионов не казались такими страшными. В 2017 году мы заработали 16,5 млн. рублей без учёта краудфандингов. В этом году стоит задача удвоить оборот.

Гузель Санжапова

Идея с фабрикой мне кажется очень целесообразной. Пока мы тестируем новые продукты. Глупо строить 1500 кв. метров производства, если ты делаешь только крем-мёд, леденцы и косметику. Строить фабрику мы начнём тогда, когда найдём идеальный момент: товарная линейка будет готова, смородина и малина посажены. Думаю, это будет весной 2019 года.

Карамельная фабрика – это кодовое название: так деревенские дети прозвали наш маленький цех, где сейчас делают карамельные ложки. На самом деле мы планируем многофункциональное предприятие, где производят и карамель, и варенье, и черносмородиновый сидр — всё, что связано с сельхозпродукцией. Чтобы часть сезонной ягоды шла на переработку и варку, часть – на сушку для мёда.

Крупные бренды и зачем они нужны

В 2017 году мы зашли в две крупные сети – «ВкусВилл» и Billa. Это потребовало вложений в оборудование. Так, мы автоматизировали процесс запаивания ложек. Для крем-мёда купили автоматическую этикет-машину. Приобрели большой стерилизатор, вакууматор.

В общем обороте сети пока формируют небольшую долю – например, Billa принесла где-то 1,7 млн. рублей в 2017 году, «ВкусВилл» (мы тут продаём только карамельные ложки-леденцы) — около 2 млн. Но в целом, это прорывной опыт, скачок от домашнего междусобойчика до производства, которое готово «выгонять объём».

Гузель Санжапова

За последние два года мы сделали несколько партнёрских проектов с крупными брендами. Такое сотрудничество даёт хороший PR-эффект, но есть и нюансы.

Самый крупный партнёрский проект был с компанией Unilever. Мы сделали для них 15 тысяч чайных ложек-леденцов, которые продавались в пачках вместе с чаем Lipton.

Всё началось с того, что я встретилась с менеджерами Unilever на мероприятии по устойчивому развитию в Сколково. У меня было с собой несколько образцов ложек-леденцов (в розничную продажу мы их запустили только через несколько месяцев). На той встрече я и предложила партнёрство. Сказала, что на самом деле не хочу продать им много ложек, а хочу продать историю на упаковке.

CocoBello

Они подумали и предложили купить у нас 100 тысяч ложек. Но — без какого-либо пиар-сопровождения этой истории. То есть ложки без упоминания компании. Экономически это было очень выгодно. Но, во-первых, я боялась, что мы столько не сделаем. Во-вторых, для меня принципиально важно было, чтобы на пачке оказалась история про реальных бабушек и реальную деревню. Потому что подход глобальных брендов к рекламе – это белозубые улыбки и идеальные люди. Всё это настолько далеко от реальной жизни, что ты им не веришь. А мне хотелось, чтобы люди в нас поверили.

Я пришла в Unilever и сказала: давайте сделаем 15 тысяч ложек, но поместим фотографии реальных людей на пачку. Покажем, что наша история — это вообще-то прецедент. Понадобилось два месяца переговоров, и меня услышали. PR-охват показал, что я была права. Но если бы они настояли, мы бы вылезли из кожи, но сделали 100 тысяч.

Контракт с Unilever был разовый. Промо-истории у крупных брендов не повторяются. Ложки второй раз бы не сработали, а крем-мёд мы не можем продавать по цене, которую бренды предлагают за попадание в промо-наборы. Но продолжение случилось довольно неожиданное. Мы делали для партнёров Unilever подарки на Новый год. А когда они спросили – что подарить своим боссам (вечная проблема!), я предложила им купить в будущую пекарню хлебопечь. А боссам сделать сертификат о том, что благодаря их неподаренным подаркам у людей в целой деревне решена продовольственная проблема. Плюс возможность легко за это отчитаться. Так в итоге и сделали.

Гузель Санжапова

Другим важным партнёрством для нас стал проект с медицинской компанией «Инвитро». В деревню приехала бригада врачей, сделали всем желающим ЭКГ, взяли кровь на анализы: общий, холестерин, сахар. Результаты все получат в закрытых конвертах. Это история про превентивную медицину, малодоступную для жителей сёл. Представьте: 30 км до города, автобус приходит раз в день. Ты можешь либо приехать, либо уехать. Назад – через соседнюю деревню и 4 км пешком. Сколько раз надо съездить, чтобы дойти до профильного врача!

Я обратилась в «Инвитро»: есть социальная проблема, давайте попробуем её совместно решить. Возможно, в будущем я, как работодатель, смогу выделять условно 100 тысяч рублей на то, чтобы эта возможность у людей сохранилась. Они согласились — использовали историю в соцсетях и как галочку и KPI в разделе «корпоративная социальная ответственность». КСО сегодня — это сфера, в которой менеджеры любят мериться показателями.

Сейчас я веду переговоры с сетью ресторанов «Рецептор»: это пять точек с хорошим трафиком, с качественно построенной историей. Я для них – возможность поговорить с клиентами про ценности, которые у нас во многом схожи. Сейчас мы верстаем для них меню.

В социальном бизнесе партнёрство – это всегда разговор про ценности 

Если бы я была обычным производителем какого-то мёда, мне было бы выгоднее привлечь условную Юлию Высоцкую, чтобы продать больше. Но эта история – не моя.

Что ты, маленький социальный предприниматель, можешь предложить большому бизнесу? У него есть деньги. И ещё у него очень много просящих деньги на благотворительность. Ты не должен становиться таким. Ты должен узнать, какие у крупного бренда есть потребности, которые ты можешь закрыть. Это может быть маркетинг или клёвые подарки дешевле рынка.

На больших клиентах зарабатывают агентства. Моя задача — агентства выпиливать. Второе – каждый большой бизнес имеет свою программу корпоративной социальной ответственности. О них менеджеры постоянно рассказывают на конференциях. Если есть почва, значит, можно предложить продукт. Например, объяснить, что от меня толку будет больше, чем от обычной благотворительности. Потому что я создаю возможности заработать другим людям, деньги реинвестируются — социальный эффект. А вложения в благотворительность – как в песок. Всегда будет надо.

Ни один из крупных брендов мне пока не отказал в партнёрстве. Но я не обращаюсь «вхолодную», а изучаю компании и их потребности. Например, сейчас я понимаю, что когда мы построим общественный центр, там найдётся поле для сотрудничества с компаниями из сферы телекоммуникаций и онлайн-образования. Пока я наблюдаю и намечаю для себя варианты.


Гузель Санжапова

Читайте также:

42 лайфхака краудфандинга: как собрать денег на стартап.
Восемь вдохновляющих историй о женщинах-предпринимателях
Как устроен благотворительно-предпринимательский проект «Летающие звери».